8 декабря 2020

«Экология должна стать экономической категорией»

Почему нацпроект «Экология» оказался самым не эффективным из всех нацпроектов? Причина - действующая государственная экологическая политика, которая не создает автоматических стимулов для природопользователей и органов власти к ответственному поведению по сохранению окружающей среды.
Поделиться в социальных сетях

Почему национальный проект «Экология» является самым не эффективным из всех нацпроектов? Почему ни один указ президента РФ по экологии не выполняется? Почему, не смотря на постоянную смену топ-чиновников в правительственном экологическом блоке, ситуация принципиально не меняется? Всему виной - не эффективная государственная экологическая политика, принятая в России. Ее проявлениями является и слабое выполнение нацпроекта. И участие России в Парижском соглашении по климату, которое базируется на ошибочной концепции вины человечества за потепление климата на планете. И которое отвлекает силы и средства от реальных экологических проблем. Но самое печальное и главное, что эта госполитика не создает автоматических стимулов для природопользователей и органов власти к ответственному поведению по сохранению окружающей среды.

В начале ноября 2020 года президент России Владимир Путин подписал указ о сокращении выбросов парниковых газов (ПГ) в целях реализации РФ своих обязательств по Парижскому соглашению. Этим же указом правительству России поручено обеспечить к 2030 году сокращение выбросов ПГ до 70% относительно уровня 1990 года, с учетом максимально возможной поглощающей способности лесов и иных экосистем, и при условии устойчивого и сбалансированного социально-экономического развития РФ. Для чего этот указ появился - не совсем понятно, учитывая, что он полностью повторяет обязательства РФ, взятые по Парижскому соглашению, и уже перевыполненные из-за развала экономики СССР. Сейчас выбросы ПГ в РФ составляют, по разным оценкам, от 54-56% до 60% от уровня 1990 года.

В октябре 2020 года Минэкономразвития внесло в правительство документы из климатического пакета, в том числе законопроект о ПГ и Стратегию низкоуглеродного развития страны, рассчитанную до 2050 года. Считаю эту Стратегию слабой, но опять, с точки зрения сдерживания экологизации экономики, документ очень даже последовательный и, в то же время, создает иллюзию бурной деятельности. Я отрицательно отношусь к концепции вины человечества за потепление климата на планете, которая была основой и Киотского протокола, и стала основой Парижского соглашения. Серьезной наукой данная концепция не подтверждена, о чем и заявил в своем недавнем интервью академик РАН, почетный президент Российского географического общества Владимир Котляков. Парижское соглашение - это не об экологии. Это - о власти, и потому используется, прежде всего, как инструмент для влияния на страны, экономика которых построена на углеродных технологиях. А к таким странам относятся практически все развитые государства. В этом смысле Минэкономразвития России сделало «хорошую» работу, но показало типичный пример страусиной политики, не предложив ничего для снятия рисков, например, установления углеродных таможенных налогов в ЕС для российских экспортеров. Это сейчас является одним из основных внешнеэкономических рисков для российских предприятий. Именно поэтому в РСПП создан Комитет по климату, который занимается данными проблемами.

Риски введения углеродного налога

По данным Института проблем естественных монополий, ввод в ЕС углеродного налога в размере 15 долларов за тонну CO2-экв. потребует ежегодных выплат в размере 42 млрд долларов, что соответствует 3,7 трлн рублей (по курсу рубля к евро на ноябрь 2020 года). Объем этих выплат равен 3,2-4,1% ВВП за 2015 год, 19–24% доходов федерального бюджета на 2016 год или 35–45% суммарного объема Резервного фонда и Фонда национального благосостояния. В текущем году уровень цен на квоты по СО2 уже колеблется в районе 26-28 евро/тонна. Есть «предсказатели», говорящие о планах властей ЕС довести цены на квоты СО2 до 130 евро/тонна. Делайте выводы.

Согласно расчетам KPMG, дополнительная нагрузка для российских предприятий при вводе углеродного налога в РФ оценивается в 1 трлн рублей в год (или 0,9% ВВП за 2019 год). Основными реципиентами рисков ввода углеродного налога в России являются ТЭК и отрасли промышленности с высокой энергоемкостью или значительными удельными выбросами: энергетика, металлургия, производство азотных удобрений, целлюлозно-бумажная промышленность, производители цемента.

Оба этих варианта расчета плохо учитывают синергетический эффект от таких планов ЕС. Он будет катастрофическим для экономики РФ, учитывая ее углеродную основу. Предлагаю два сценария действий по снижению рисков введения углеродного налога: «Оборона» и «Нападение». В первом случае необходимо создание национальной системы учета углеродного следа, методики определения поглощающей способности СО2 российской природой. Сегодня, по международным расчетам, поглощающая способность российской природы составляет всего 590 млн тонн СО2, что составляет лишь 25% от выбросов СО2, которые генерирует сама Россия (2,2 млрд тонн в год). О какой «донорской роли по поглощающей способности СО2» РФ для мира в этих условиях можно говорить? Получается, что у нас лесов меньше, чем в Финляндии. Такова международная система подсчетов поглощающей способности лесов, которая учитывает только государственные леса (в РФ это около 14% всех лесов), и не считает деревья и кустарники ниже двух метров высотой, тундру и болота. Как не вспомнить знаменитое: «Важно как посчитают». Поэтому необходимо создать национальную систему учета поглощающей способности СО2 природным комплексом РФ и, самое главное, добиться, чтобы эта методика отражало истинную ситуацию и была признана международными организациями. Тогда российские предприятия, по нормальной логике, должны быть получателями дополнительных квот по СО2, а не плательщиками. Это уже задача правительства РФ, поскольку климатическая повестка превращается в вопрос суверенитета страны.

Для реализации второго варианта, целью которого является международное признание РФ как экологически ответственной державы, необходима Новая экологической политика (НЭП), так как действующая в настоящее время, по моему мнению, не эффективна и основана на принципе «экономика и экология – категории несовместимые». Именно поэтому ужесточение экологических требований воспринимается бизнесом и лицами, принимающими решения, как отягощение экономической деятельности. Значит, не нужны и эффективные органы власти, ответственные за экологию. Что объясняет, в том числе, и постоянную чехарду с топ-чиновниками в структурах Минприроды и Росприроднадзора, а также отсутствие у Минфина России умения считать мультипликативный эффект от экологических инвестиций госбюджета. За это Минфин критикуют даже эксперты ЦБ РФ. Без изменения экологической политики эти перестановки кадров и такая антиэкологичная структура госказны будут продолжаться. Не просматриваются и реальные шаги по системной экологизации экономики России.

Эффективная экологическая политика

На мой взгляд, Новая экологическая политика России должна основываться на трех базовых принципах. Во-первых, экология должна стать экономической категорией. Это означает, что у экологии должна появиться СТОИМОСТЬ. Известно, что в рыночной экономике то, что не имеет стоимости, не участвует в принятии хозяйственных решений. То, что участвует в экономической жизни, создает экономические стимулы для ее субъектов. Сегодня экология в России загнана в тень и создает благодатную почву для коррупции. 

Как результат, в нашей стране отсутствует эффективный учет выбросов, сбросов и размещения отходов на отвалах и полигонах (ТКО) в режиме реального времени, без чего невозможно эффективное управление негативными антропогенными факторами, влияющими на окружающую среду. Отсутствует и адекватная методика, позволяющая оценить экономический ущерб от экологических проблем, а также экономический эффект от их решения. Следствием данной ситуации является отсутствие единой основы для взаимодействия государства, бизнеса и граждан в решении экологических проблем. Бизнес (особенно крупный) и государство разговаривают на разных языках, поскольку у них разные интересы, но нет основы и механизмов для их сближения. Принцип «давайте не будем спорить, давайте посчитаем» в экологии РФ не работает.

Российская Федерация крайне мало средств (0,8%) государственного бюджета вкладывает в экологию. Хотя развитые страны мира тратят на это 7–12% своих бюджетов. Экологические проблемы государство в России пытается решать за счет бизнеса, граждан и региональных властей, при этом не давая им необходимых инструментов. Как результат, основным идеологическим посылом является «загрязнитель платит», хотя главным выгодоприобретателем (бенефициаром) от решения экологических проблем является государство. Бизнес не может выдержать подобную нагрузку, тем более, что государство ему в этом почти никак не помогает. Бизнес обязан, в силу своей философии, да и законодательства (главное для него - это получение прибыли), локализовывать в своих границах и финансовых системах доход от своих инвестиций. В случае с экологией это почти невозможно, поскольку выбросы и сбросы от источников загрязнения окунающей среды могут влиять на сотни километров, за пределы территории предприятия. Это фундаментальное противоречие мешает наведению порядка в экологии страны. И пока оно не будет устранено, государство и бизнес будут, по сути, бороться друг с другом.

В экологии страны очень мало финансовых средств. Даже те крохи, для такой страны как Россия, что собирает Росприроднадзор (около 17 млрд рублей в год), идут на любые цели бюджета, но не направляются на системное решение экологических проблем в стране. Государство работает как «пожарная команда» в зависимости от общественного мнения и различных техногенных катастроф. Мы постоянно читаем истории о том, что очередной губернатор поехал в Москву на выпрашивание средств на рекультивацию того или иного полигона или объекта накопленного экологического ущерба. Такую ненормальную ситуацию с экологической политикой нужно просто признать. И принять Новую Экологическую Политику, основанную на принципе «экология выгодна государству, а значит, должна быть выгодна экономике». Тем более, что об этом говорил Владимир Путин на Госсовете по экологии в декабре 2016 года.

Какие основные экономические принципы сделают экологию экономической категорией?

  1. Штрафы за экологические катастрофы и накопленный ущерб должны быть выше стоимости ликвидации последствий этих событий.

  2. Экологические платежи за НВОС (выбросы, сбросы и размещение отходов) должны быть выше стоимости их утилизации.

  3. Эффективный материальный учет, в режиме реального времени, негативных факторов, влияющих на окружающую среду (выбросы, сбросы, размещение отходов).

  4. Создание признанных методик расчета экономических последствий от экологических проблем и их решений в локальном, региональном и страновом разрезе.

Безусловно, внедрять данные принципы необходимо постепенно, гласно, по понятному для хозяйствующих субъектов графику, но жестко и четко исполняя государственное политическое решение. При этом государство должно стать партнером экологической модернизации экономики страны - как главный выгодоприобретатель от решения экологических проблем. Система учета выбросов, сбросов и размещения отходов должна быть профинансирована государством минимум на 70% и даже, в отдельных случаях, на 100%, поскольку даст именно государству необходимый инструмент реализации НЭП и окупится довольно быстро. Именно такая схема прежде всего и объясняет экологическую ответственность хозяйствующих субъектов в развитых странах, которые получают необходимое финансирование от государства, показывая свою приверженность целям экологизации экономики (устойчивого развития). Технически это означает большую предварительную работу по определению стоимости утилизации выбросов, сбросов и отходов, а также создание утвержденных методик по определение стоимости экологических техногенных катастроф и ликвидации накопленного экологического ущерба. Данная работа уже начиналась на уровне государства, с привлечением мощных научных коллективов в 1984, 1994, 2004 и в 2010 годах, но всегда останавливалась из-за смены политических решений.

Для реализации НЭП необходимо создать еще один институт развития РФ, Фонд «НЭП», целью которого станет: реализация Программы научных исследований в области изменения климата и утилизации выбросов, сбросов и отходов производства и потребления; создание законодательной базы НЭП, а также государственное финансирование экологических проектов и софинансирование экологической модернизации экономики. Источниками Фонда «НЭП» должны стать экологические платежи и штрафы, для чего потребуется изменение законодательства о бюджете и Налогового кодекса РФ. Необходимо «окрашивание» всех экологических платежей и их целевое использование на решение именно экологических проблем.

Во-вторых, необходимо поменять роль государства с «фискал и надзиратель» на «партнер бизнеса и граждан в решении экологических проблем и главный заказчик экологических услуг». Это необходимо для создания сбалансированной системы взаимоотношений государства и бизнеса в решении экологических проблем в стране.

Известно, что несбалансированная система, в которой не верно учтены роли, выгодоприобретатели, ресурсы, не может быть результативной. Ярким примером такой вопиющей неэффективности является нацпроект «Экология», который очень плохо исполняется по многим причинам, но к основным я как раз и отношу разбалансированность системы, что очень четко видно на финансовой структуре этого нацпроекта, где источниками финансирования является бизнес на 83% (3,3 трлн рублей), а государство финансирует только 17% (700 млрд рублей), в которые включены и затраты на чиновников и их офисы. Минфин России еще в 2018 году обратил внимание разработчиков нацпроекта «Экология» на 48 ошибок в финансировании. Поэтому еще два года назад для меня и многих экспертов было ясно, что нацпроект «Экология» не выйдет на свои КРI, что и подтвердило время.

Государство, используя главным инструментом сегодняшней экологической политики лозунг «загрязнитель платит», пытается спихнуть экологические проблемы на бизнес, при этом не создавая действенных экономических стимулов для экологизации экономики страны. Конечно, природопользователь, загрязняющий окружающую среду, должен платить, но вопрос - сколько, и куда идут эти средства? Сегодня они платят небольшие для такой страны как Россия деньги и средства, повторюсь, идут на любые цели бюджета. А потому и нет в экологии страны необходимых для экологизации экономики финансовых средств. Уровень экологических платежей в десятки раз ниже стоимости утилизации отходов, что стимулирует их отправку на полигоны и отвалы. Отсюда и низкий спрос на «зеленое финансирование» и «зеленые проекты», «зеленые технологии».

При этом не надо предприятиям бояться постепенного увеличения роста экоплатежей, поскольку это будет временным обременением, и лишь частью общей НЭП. А после создания технологий по утилизации отходов эти платежи уйдут из баланса предприятия. Главный выгодополучатель рынка экологических услуг, каковым во всех развитых странах принято считать государство, в нашей стране такой спрос на эти услуги еще не создал. Государство должно, исходя из мировой практики, софинансировать до 70% экологической модернизации предприятий, или создавать для этого льготные налоговые и кредитные условия. В Канаде, например, накопленный экологический ущерб признан национальным долгом государства, так как оно не создало такого регулирования, чтобы подобная беда не случилась, но если виновник будет найден, то с него будут взысканы затраты с трехкратным коэффициентом. Нельзя забывать, что технологическая политика, которую опять таки формирует во многом государство через ГОСТы, ИТС НДТ и другие техрегламенты, должны давать четкие сигналы на экологическую модернизацию предприятий и здесь ответственность государства первостепенна.

В-третьих, НЭП должна ориентировать государственную машину, бизнес и граждан на решение тех экологических проблем, которые полностью зависят от человеческой деятельности. Прежде всего, это влияние выбросов, сбросов и отходов производства и потребления на окружающую среду.

Страшна проблема пластика в океанах и водоемах, о которой говорят очень мало в сравнении с климатической истерией. В этой связи отвлечение сил и средств на концепцию вины человечества за потепление климата, на которых основано Парижское соглашение по климату, только мешает наведению порядка в окружающей среде России. В Институте океанологии РАН им. Ширшова еще в начале 2000-х годов профессором, д.т.н. О.Г. Сорохтиным была создана «Адиабатическая теория атмосферы» (читай его книгу «Теория развития Земля», 2010 год), где на физических и химических законах было доказано, что СО2 не влияет на климат планеты в принципе, а тем более те (по разным оценкам) 1-5% выбросов СО2 (от объема выбросов самой планеты Земля), которое имеет антропогенный характер. Данная теория еще никем не опровергнута, этот труд был даже издан в США. Насыщение атмосферы СО2, наоборот, является свидетельством приближающегося похолодания на планете, к чему и готовятся правительства России, Китая, США и Норвегии, которые развернули беспрецедентное строительство ледокольного флота. Зачем его строить, если льды в Северном Ледовитом океане тают, как нас уверяют всякие СМИ?

У меня возникает только один вопрос по поводу этой мировой аферы с потеплением климата: «Кто и как будет возвращать бизнесу деньги, уплаченные за квоты СО2, и ужасные синергетические эффекты от отвлечения финансовых средств от необходимых экологических инвестиций, после наступления похолодания в различных зонах планеты Земля, где присутствуют эти компании?». Ответа пока никто не дает, но уверен, что с данным вопросом МИД и Минэкономразвития России (ответственные ФОИВы по данной проблематике на международной арене) должны работать с международными организациями, продвигающими «климатическую повестку».

Здесь нельзя пройти мимо увлечения многих экологических организаций и деятелей идеей морализации экологии, которая, конечно, нужна - в свете воспитания экологически ответственного поведения граждан. Но безмерный перекос в экологической риторике только в это направление в механизмах решения экологических проблем в стране лишь создает иллюзию бурной деятельности. Он не приведет к быстрым результатам. Морализация экологии является важным, но не достаточным условием успеха. Кстати, к этому можно отнести и явный перевес риторики о ТКО в общем объеме обсуждения экологических проблем в стране, при том, что ТКО составляет лишь менее 1% от объема всех отходов, вырабатываемых в России в год. Как результат, темы «морализация экологии» и «ТКО – наше все», превращаются в настоящие ширмы, создающие эффект бурной экологической деятельности, при которой их результативность уходит на задний план.

Каковы-же должны быть необходимые шаги для реализации НЭП РФ?

  • Постепенное увеличение затрат госбюджета и бюджетов субъектов РФ на экологические цели до 7-12% (в течение 5-7 лет).

  • Создание нового института развития РФ - Фонда «НЭП», как эффективного инструмента реализации НЭП.

  • Минприроды необходимо разработать и внедрить методику расчета экономических эффектов от экологических проблем и их решения. Чиновники, бизнес и граждане обязаны понимать материальные последствия своего безответственного поведения по нанесению вреда окружающей среде.

  • Создать финансовую основу для решения экологических проблем через обязательное целевое использование (окрашивание) поступлений от природопользования.

  • Создание полноценной системы учета выбросов, сбросов промышленных отходов и ТКО по массе и объему в реальном режиме времени.

  • Создать национальную систему учета углеродного следа экспортной промышленной продукции, методики определения поглощающей способности СО2 российской природой, с ее признанием международными организациями.

  • Экологическое законодательство, регулирующее оборот отходов, должно подчиняться цели утилизации отходов, поэтому необходима его полная инвентаризация и «модернизация».

  • Создать систему экономических стимулов утилизации отходов для ФОИВ, региональных властей, бизнеса и граждан, прежде всего, через стимулирующие уровни экологических платежей, налоговые преференции и льготное кредитование.

  • Изменить техническую политику в РФ с сегодняшней «Главное - произвести основной продукт» на «Нет отходов основного производства, есть попутные продукты или вторичные ресурсы основного производства».

  • Изменить систему оценки эффективности деятельности ФОИВ, администрирующих природопользование, создав и внедрив в систему их управления критерии эффективности деятельности (KPI), полностью связанные с улучшением качественных параметров окружающей среды и отрасли переработки отходов. 

В экологической слабости России кроется ее сила. Мы можем взять лучшее из мирового опыта, переработать это исходя из наших условий, и пойти не эволюционным, а инновационным путем, выиграв время и деньги. Все возможно!

Явный перевес риторики о ТКО в общем объеме обсуждения экологических проблем в стране, при том, что ТКО составляет лишь менее 1 % от объема всех отходов вырабатываемых в РФ в год.
«Напрягаться энергетикам в плане экологии пока просто нет смысла»
«Напрягаться энергетикам в плане экологии пока просто нет смысла»

Андрей Калачев, генеральный директор ООО «ПЦВ», лидер Консорциума «Феникс», эксперт Комитета по энергетике Госдумы РФ

«Нам никуда от угля в энергетике не убежать»
«Нам никуда от угля в энергетике не убежать»

Экс-глава «Новосибирскэнерго» Виталий Томилов – о том, как первым в Сибири принял на угольной ТЭЦ «голубое топливо», почему энергетику Сибири так и не перевели на газ, за счет чего построили Новосибирскую ТЭЦ-5 и так ли хорош бурый уголь Бородинского разреза.

Андрей Калачёв

Генеральный директор ООО «ПЦВ», лидер Консорциума «Феникс», эксперт Комитета по энергетике Госдумы РФ

Если вам понравилась статья, поддержите проект