14 Декабря 2018

Почему каждую зиму в городах России рвутся трубы?

Из-за старости – стандартный срок эксплуатации труб составляет 25 лет, но в теплотрассах могут лежать и «старушки», отслужившие больше полувека. Хроническое недоинвестирование отрасли ограничивает темпы обновления сетевого хозяйства. Пока не изменится модель тарифообразования, порывы трубы будут продолжаться.

Поделиться в социальных сетях

Не просто старость

Наступление холодов и начало отопительного сезона ежегодно сопровождается новостными бомбами о коммунальных авариях. И с той, и с другой стороны Урала, и в крупных, и в малых городах происходит одно и то же – рвутся трубы в теплотрассах. Из под асфальта начинают бить фонтаны кипятка и пара, в жилых домах и объектах соцкультбыта по соседству отключается отопление, на горизонте мерцает конец цивилизации, а земля стремительно летит на небесную ось. Про подвиги энергетиков, которые, несмотря на минусовые температуры, оперативно и, как правило, довольно быстро восстанавливают поврежденные участки, новостей обычно выходит меньше – на таких простых житейских историях хайпа не словишь. 

В причины коммунальных аварий журналисты тоже особо не углубляются. Исключения, конечно, случаются – например, недавно в иркутской газете «Областная» (издание областного правительства) вышла статья с говорящим заголовком «Что стало причиной коммунальной аварии на улице Карла Либкнехта?». И в ней описаны весьма специфические условия, спровоцировавшие недавний порыв одной конкретной трубы. Специалисты знают, что любая авария на теплотрассе – следствие целого комплекса событий и явлений, копившихся порой годами. Спусковым крючком разрушений может стать обычная вода, поступающая в тепловые камеры, лотки и сети от допотопной ливневки: изоляция промокает и на трубах появляются точечные «язвочки». Большой вклад в накопление дефектов может внести и обычное для подземелий пересечение коммуникаций: порой кроме тепловых сетей, под одной и той же улицей могут пролегать водопровод, канализация и даже силовые кабели электроснабжения. Например, в начале декабря энергетики не могли оперативно начать ремонт поврежденной в результате порыва трубы на улице Парашютная в Красноярске. Теплотрасса соседствовала с высоковольтными кабелями напряжением 10 кВ, без отключения которых проведение каких-либо работ было опасно для жизни. 

Влияет и специфика трафика – например, количество грузового транспорта, ежедневно проезжающего под той или иной тепловой камерой (когда они проложены под дорогами). И не только грузового. «Исходя из практики, могу сказать, что степень износа сетей зависит от многих причин. Например, мало кто знает, но рядом с трамваем существуют так называемые блуждающие токи, которые уничтожают коммуникации. Эффект такой, будто картечью в трубу стреляют», – рассказывает «Областной», например, генеральный директор ПАО «Иркутскэнерго» Олег Причко

Как отмечал в интервью «Тайге.Инфо» директор Новосибирского филиала Сибирской генерирующей компании (СГК) Андрей Колмаков, провоцируют аварии и скачки температуры: «В начале отопительного сезона — на «развороте» — мы выявляем дефектов больше, чем в декабре, январе, феврале, когда холодно, погода устоявшаяся, и отключений всегда стабильно меньше. Сеть — это живой организм. К весне опять может быть увеличение отключений. Зимой сеть не «дергается» — как установили температуру 120 градусов, так она и стоит, на улице холодно, все хорошо. Только идет потепление, начинаем изменять температуру, давление — пошли физические процессы: тут дернулось, тут повернулось, тут дефект. Поэтому динамика показывает, что начало и конец отопительного сезона могут быть с большим количеством повреждений. Середина проходит ровно».

Специалисты знают, что любая авария на теплотрассе – следствие целого комплекса событий и явлений, копившихся порой годами.

На фоне вышеперечисленного сам по себе возраст трубы, которая в итоге не выдерживает и «срывается», можно рассматривать как следствие, а не причину. Что называется, накопилось. Или звезды сошлись… Подробности, как говорится, излишни; и поэтому наиболее частый и привычный диагноз банален и общеизвестен – старость. Стандартный нормативный срок эксплуатации трубы – 25 лет, но под землей в наших городах можно обнаружить и раритеты пред- и даже пенсионного возраста (что до-, что послереформенного). Так, 12 ноября довольно крупная коммунальная авария произошла в районе дома №44 по улице Котовского в левобережье Новосибирска. Возраст трубы, которую прорвало – 55 лет. Без горячей воды и тепла тогда на 15 часов остались 62 объекта: 40 жилых домов, три дошкольных и два лечебных учреждения, 17 предприятий. Порыв магистрального участка теплосети диаметром 600 мм сопровождался не только эффектным выплеском горячей воды на поверхность (была даже подтоплена проезжая часть улицы Троллейной), но также дремучей некомпетентности и управляемого безумия – в социальные сети (кому интересно, о чем речь – вот тут подробности). Восстановительные работы заняли 14 часов, поврежденный фрагмент трубы был заменен новым отрезком. А на время отключения в почти половину жилых домов и два лечебных учреждения тепло подавали по обратному трубопроводу.

«Ситуация общая для всех крупных городов страны, использующих централизованную систему теплоснабжения, за исключением нескольких точек, где у местных властей были возможности и понимание опережающего обновления инфраструктуры. Сети рвутся из-за старости – и в текущих условиях положение не будет улучшаться, это чистая арифметика. При сроке службы теплосети в 25 лет мы должны обновлять как минимум 4% от общего числа труб в городе в год. В течение последних 15 лет тарифные источники позволяют реконструировать не более 1,5%, то есть объемы финансирования в два с половиной раза ниже необходимых», - заявил в комментарии для «Кислород.ЛАЙФ» директор по экономике и тепловым узлам ПАО «Т Плюс» Александр Вилесов.

А по оценке СГК, в среднем в городах присутствия компании ежегодно на основании средств, заложенных в тарифе, меняется 1% всех сетей. Тогда как при сроке службы трубы в 25 лет, чтобы все обновлялось вовремя, необходимо менять не менее 4% сетей. «То есть ежегодно недоремонтированными остаются 3% теплотрасс. А так как такая ситуация повторяется из года в год уже много лет, эти 3% уже превратились в 50%. Если продолжать считать дальше, то получается лет через 15 лет в наших городах не останется ни одной живой трубы (это при том, что ремонты будут проводится в тех объемах, что и сейчас», - сетуют в компании.

СГК
Стандартный нормативный срок эксплуатации трубы – 25 лет, но под землей в наших городах можно обнаружить и раритеты пред- и даже пенсионного возраста.

Тарифное ограничение

Факт катастрофического недоинвестирования тепловой инфраструктуры признают и в Минэнерго РФ: по данным ведомства, нынешний уровень обновления основных фондов в теплоснабжении в среднем по стране — всего 2,7% в год. Ежегодные субсидии бюджетной системы в отрасль (без учета субсидий за ЖКУ) превышают 150 млрд рублей (или 10% необходимой валовой выручки), при потребности в 200 млрд рублей. «Россия производит тепла на 30% больше, чем электроэнергии, но тепло стоит в три раза дешевле, инвестируем в него мы до сих пор в семь раз меньше, чем в электроэнергетику, и недоинвестирование нарастает. Хотя, если посмотреть на рынок тепла, то это почти 1,5 триллиона рублей в год – это крупнейший потребительский рынок в стране, очень привлекательный для инвесторов. Но весь интерес сводит на нет регуляторный риск. Практически единственный источник инвестиций в теплоснабжении сегодня – это тариф. Еще порядка 25% процентов приходится на субсидии из региональных и муниципальных бюджетов, которые сокращаются, и на заемные средства, но из них только 3% - обычные банковские кредиты. Остальное – это субсидии материнских компаний, которые, фактически, субсидируют тепло за счет электроэнергии. По факту, для отрасли заемные средства закрыты, что отражает ее непривлекательность», - отмечала в своем докладе на РЭН-2018 глава группы исследований и прогнозирования АКРА Наталья Порохова

Наращивать перекрестное субсидирования с электроэнергетикой не интересно самим генераторам. А в условиях битвы за низкую инфляцию, которую ведет ЦБ РФ, резкий рост тарифов становится неразрешимой задачей для регуляторов. И они действуют по-старинке – режут то, что проще всего порезать, то есть затраты на ремонты. В начале декабря в Новосибирске, где тариф на тепло вообще остается самым низким в Сибири, изъяны действующей системы тарифообразования по методу «затраты плюс» (или «инфляция минус») были продемонстрированы во всей красе. Департамент по тарифам Новосибирской области утвердил повышение стоимости гигакалории с 1 января 2019 года на жалкие 1,7% (это корректировка на повышение НДС), а с 1 июля – еще на 3,2%. В деньгах это – 1290,8 рублей за Гкал в первом полугодии и 1331,35 рублей во втором. Это означает, что на ремонт теплосетей в следующем году СГК сможет собрать всего 420 млн рублей, при минимальной потребности в 720 млн рублей в год. Компания заявляла необходимость роста тарифа до более чем 2 тыс. рублей за Гкал. В заявке учитывалось серьезное повышение вложений в ремонтную программу теплосетей, рост цен на топливо, металл, расходные материалы. 

«Это замкнутый круг... Фактическое повышение на 3,2% якобы должно покрыть все наши издержки, хотя только рост инфляции на 2019 год Министерством экономического развития заявлен на уровне 4,6%. Нам предложено жить с тем, что есть. Нынешняя тарифная политика загоняет нас в ситуацию: чем меньше мы тратим, тем ниже тариф. Тратить больше мы не можем, потому что денег в тарифе не дают. Но согласиться с тем, что в Новосибирске хватит 420 миллионов рублей на ремонт теплосетей, мы не можем. Нужно гораздо больше, сети рвутся», — заявила по этому поводу директор по тарифообразованию СГК Екатерина Косогова. В компании не исключили, что пойдут на разногласия с органом регулирования в ФАС России, либо оспорят решение департамента в суде. 

Этот локальный пример демонстрирует, что размер тарифа в нынешних условиях – ключевое условие для обеспечения устойчивости теплоснабжения в том или ином городе. «Качество ОЗП определяется тем, как мы поработали летом. Больше ремонтная и инвестиционная программа – меньше проблем», - говорит Александр Вилесов из «Т Плюс». Чтобы как то нивелировать тарифный риск, по словам Вилесова, в своих городах присутствия компания убеждает власти заключать концессионные соглашения. «У них, по сути, нет минусов – муниципальные власти избавляются от «головной боли» в виде тепловых сетей, для эксплуатации которых у них нет ни денег, ни компетенции. Потребитель получает рост качества теплоснабжения и понятный тарифный сценарий. А тепловой бизнес имеет возможность вернуть свои вложения. Примером в нашем контуре управления теплоснабжением стал Ижевск. Здесь концессия действует два года, и за эти два года повреждаемость сетей в ОЗП снизилась на 50%. Такая модель дает существенно больше возможностей оператору, поэтому мы в своей зоне ответственности стремимся максимально распространить этот формат в целевых тепловых узлах», - рассказывает топ-менеджер. 

В рамках концессии в Кирове, например, «Т Плюс» сейчас предлагает инвестиции в 17,5 млрд рублей на 35 лет, что позволит обновить 872 км трубопроводов. Это все муниципальные сети, включая бесхозные. 66% из них уже превысили 25-летний нормативный срок эксплуатации, из них 20% эксплуатируются больше 40 лет. С 2005 года большую часть этой инфраструктуры «Т Плюс» арендует у города, но, по договору аренды, не может расходовать на модернизацию более 60 млн рублей в год – таковы тарифные ограничения. «Это неизбежно ведет к деградации сетей и оборудования, переданных нам в аренду, при этом суммы, которые мы тратим на ремонты, ежегодно прирастают. Концессионное соглашение способно устранить этот перекос. Концессия для нас, как и для властей Кирова, на сегодня единственно возможный вариант остановки процесса деградации муниципальных теплосетей и масштабных инвестиций в отрасль», - заявил ТАСС руководитель регионального филиала «Т Плюс» Сергей Береснев. Добавив, что за счет этого инструмента компания сможет вкладывать по 400-600 млн рублей ежегодно (в ценах 2018 года). 

По данным Минстроя РФ, уже сегодня на подобные концессии приходится 38% всех концессий в ЖКХ, в этот сегмент с 2015 года пришло 45% от всех инвестиций в коммунальный сектор, или около 23 млрд рублей. Подводя итоги 2017 года, заместитель главы Минстроя России Андрей Чибис заявлял, что внедрение концессионных соглашений в сфере ЖКХ позволило с 2000 года сократить число аварий в теплоснабжении в 18 раз. В то же время, подчеркивает Александр Вилесов, «концессия – это точечное средство. Для исправления ситуации в масштабах страны необходимо поменять логику ценообразования на транспорт тепловой энергии».

Размер тарифа в нынешних условиях – ключевое условие для обеспечения устойчивости теплоснабжения в том или ином городе.

А может быть «альткотельная»?

В конечном итоге, ключевой вопрос, который пытается решить любая теплоснабжающая организация – это привлечение инвестиций. Сколько их нужно – знают в каждой компании. В СГК, например, подсчитали, что для замены всех ветхих тепловых сетей в восьми городах присутствия требуется 145 млрд рублей. Почти две трети этой суммы – только для крупнейших в Сибири мегаполисов, Новосибирска и Красноярска. На замену, даже если завтра на компанию свалится с неба вся эта сумма, уйдет от 10 до 25 лет. Понятно, что такого времени у городов нет. Выходом в компании видят новый метод тарифообразования по принципу «альтернативной котельной», уже введенный в алтайском моногороде Рубцовск. «Метод позволяет определить тариф на 10 лет вперед, и дальше его не менять. Энергетики смогут повышать свою эффективность, оптимизировать теплоснабжение, а сэкономленные средства направлять на ремонты. Им не нужно будет ждать, сколько средств на ремонт сетей заложит им орган регулирования в следующем году, и гадать, сколько эта цифра будет через год. Они смогут самостоятельно, исходя из потребностей инфраструктуры, определять, сколько труб нужно менять в этом году, а сколько в следующем. И рассчитать наиболее эффективный график работ», - объясняли в СГК. 

Как отмечали в Минэнерго РФ, на эту модель может перейти порядка двух десятков городов в стране (подробнее о нюансах – в этой энциклопедии). Кроме концессий и «альткотельной», в ФАС России разрабатывают еще одну альтернативу – метод эталонного ценообразования, который предполагает определение средних операционных расходов внутри однородных регулируемых организаций (впрочем, он пока не конкретизирован). В любом случае, изменения назрели. И даже перезрели. Практически все в отрасли согласны, что действующая система тарифообразования по методу «затраты плюс» убивает интерес к инвестированию в зародыше. 

Самое главное, от чего нужно отказываться и сделать это как можно быстрее – от стремления причесать всех под одну гребенку. «Мы недавно попытались обобщить факторы изменений, влияющих на системы теплоснабжения. Оказалось, структура нагрузки меняется, внутренние условия взаимодействия между игроками поменялись, потребители стали требовательными, климат изменился, условия расчетов изменились и так далее. Такого вообще никогда не было, чтобы для крупнейшей и сложной технической системы так сильно поменялись и внешние, и внутренние условия, климат и экономика. Поэтому системе нужны новые оптимумы, новая идеология и новые решения... (Но) в отрасли нет одного универсального решения, но их надо искать и отрабатывать в комплексе, в интеграции схемных проектов, энергосбережения, наилучших доступных технологий, уважения потребителей. Эффективность системы — это результат взаимодействия всех ее участников», - отмечал в интервью изданию «Стимул» эксперт НП «Российское теплоснабжение», заведующий лабораторией энергосбережения Московского энергетического института (МЭИ) Евгений Гашо.

СГК
Практически все в отрасли согласны, что действующая система тарифообразования по методу «затраты плюс» убивает интерес к инвестированию в зародыше.
Александр Попов шеф-редактор «Кислород.ЛАЙФ»