11 Октября 2017

Посткиотский «Химпром»

Кемеровский гигант «большой химии» стал первой с 2012 года российской компанией, которой верифицировали сокращения выбросов парниковых газов в посткиотский период. Аналитики говорят, что важен сам прецедент, а эксперты рынка сетуют на то, что в рамках Парижского соглашения и новых моделей регулирования углеродных рынков радоваться особо нечему – тем более на фоне того, что на официальном уровне Россия ничего сокращать не собирается.

Поделиться в социальных сетях

Компания КМПГ верифицировала первые сокращения выбросов парниковых газов (ПГ) в России в посткиотский период – кемеровскому ООО «Химпром», по недавно утвержденному стандарту Минфина РФ. Об этом сегодня сообщила газета «Коммерсант». По данным издания, «проект, реализованный в Кемерово, стал продолжением инициативы, начатой в 2012 году в рамках Киотского протокола».

«Химпром» – одно из крупнейших химических предприятий в Кузбассе, первенец «большой химии» в Западной Сибири, ведущий историю с 1938 года (тогда это был азотно-туковый завод). Основное производство «Химпрома» - электролиз, продукты которого - сода каустическая, хлор и водород. С электролизом связано и большинство других производств, использующих продукты электролиза в качестве полуфабрикатов. Среди продуктов неорганического синтеза предприятие выпускает кальций хлористый технический, соляную кислоту раличных марок, оксихлорид алюминия, гипохлорит натрия и т.д. Второе направление производства – продукция органического синтеза: пропиленгликоль, флотореагенты, холинхлорид, окись пропилена, антифризы, продукция автохимии и т.д.

Руководство предприятия уверяет, что уделяет «повышенное внимание социальной ответственности, экологии и низкоуглеродным технологиям». Для Кемеровской области, угольно-металлургического центра мирового масштаба, такая позиция даже на уровне заявлений – уникальное явление.

Соединили два завода

Ни в статье «Коммерсанта», ни в сообщениях «Химпрома» не называются объемы сокращений. Но при этом в газетной публикации отмечено, что «общий объем новых заверенных единиц сокращения выбросов невелик». И что на данном этапе важен именно прецедент, ведь «компания планирует выйти с ними на международный добровольный рынок».

Некоторые цифры можно найти в открытых источниках. В целом суть проекта «Химпрома» – перевод паровой котельной предприятия с природного на коксовый газ, который ранее сжигался в факеле на расположенном по соседству заводе «Кокс» (в Заводском районе Кемерова). На сайте Сбербанка РФ мы обнаружили документацию по проекту «Использование сбросного коксового газа в ООО ПО «Химпром» (г. Кемерово, Россия)» от декабря 2006 года. В ней как раз и шла речь об утилизации сбросного коксового газа от коксовых батарей АО «Кокс» в двух новых котлах «Химпрома» для собственного потребления этим заводом (прежде всего, энергоемкими производствами хлора и каустика). «Таким образом, часть избыточного коксового газа не будет направляться «на факел» и сжигаться, а будут использоваться в котельной «Химпрома», а также угля и природного газа на близлежащей Ново-Кемеровской ТЭЦ», - говорилось в документе. Три котла собственной котельной, прежде всего, обеспечивают «Химпром» паром. Дополнительные объемы на завод поступали по 3-километровому паропроводу с Ново-Кемеровской ТЭЦ.

В интервью газете «Сибирская марка», опубликованном в №6-7 за 2007 год, бывшая тогда финансовым директором «Химпрома» Наталья Тимофеева рассказывала, что для этих целей с 2005 года был построен 2-километровый трубопровод с эстакадой, связавший два предприятия, осуществлена реконструкция котельной (пришлось увеличить ее площадь), «приобретен и смонтирован один котел, предназначенный для работы на коксовом газе». Второй котел тогда был уже заказан и шло его изготовление. Интересно, что для перекачки коксового газа не потребовались компрессоры, так как исходное давление газа на ОАО «Кокс» и выбранные параметры трубопровода позволили транспортировать газ на «Химпром» без компримирования.

Два новых котла мощностью по 25 тонн пара в час каждый планировалось использовать при максимальной нагрузке, при которой они могли бы сжигать до 64 млн кубометров коксового газа в год (три действующих котла могли бы остаться в качестве резервных или аварийных). За счет этого потребление природного газа планировалось сократить на 18 млн кубометров в год, а общее количество выбросов в атмосферу СО2 – уменьшить на 70 тыс. тонн в год. Вот вам и цифры.

Местные СМИ тогда сообщали, что в реализацию проекта в целом будет инвестировано более 80 млн рублей. «Преимущества проекта… очевидны: энергия непроизводительно сжигаемого коксового газа будет использована для получения тепловой энергии, при этом соответственно сокращается сжигание иных видов топлива и, соответственно, выбросы в атмосферу города. Перенос точки сжигания коксового газа с «факела» в более благоприятные с технологической точки зрения условия приводит к более полному его сгоранию, и, опять же к сокращению выбросов. Проведенная компанией Det Norske Veritas экспертиза проекта показала, что результатом его осуществления будет значительное сокращение выбросов парниковых газов», - перечисляла в том же интервью преимущества проекта Тимофеева.

Первый из котлов на коксовом газе заработал в октябре 2007 года, второй – в мае 2008-го. В прошлом году мэрия Кемерова с гордостью сообщала, что ежегодное сокращение выбросов парникового газа в атмосферу города составило 55-70 тыс. тонн: «Пуск котлов… позволил решить сразу несколько вопросов – полностью перейти на использование собственного газа, сократить стоимость 1 Гкал пара и значительно уменьшить выброс парниковых газов в атмосферу города за счет использования ранее непроизводительно сжигаемого газа на факеле «Кокса».

В июне 2016 года на «Химпроме» были полностью завершены работы по переводу третьего котла с природного на коксовый газ, что впервые «позволило в летний период полностью отказаться от использования котлов на природном газе». По сути, добиться сокращения косвенных выбросов, ведь Ново-Кемеровская ТЭЦ, оставшаяся не у дел, работает на угле и газе. Впрочем, «факел» на «Коксе», за десятилетия превратившийся в негативную «визитную карточку» Кемерово, окончательно погасили лишь год назад - построив собственную электростанцию.

Суть проекта «Химпрома» – перевод паровой котельной предприятия с природного на коксовый газ, который ранее сжигался в факеле на расположенном по соседству заводе «Кокс»

Кому продадут?

В 2007 году проект «Химпрома» – тогда единственный из Кузбасса – вошел в число первых 29 проектов, которые правительство России рассматривало в рамках реализации Киотского протокола. И был зарегистрирован как «проект совместного осуществления» (ПСО, в их рамках сокращения выбросов, полученные при модернизации производств, можно было продать международным инвесторам), а также одобрен Минэкономики РФ и Минэнерго Швеции по правилам Киотского протокола. В 2012 году за счет реализации сокращенных выбросов иностранным инвесторам «Химпром» получил порядка 60 млн рублей.

Газета «Коммерсант» напоминает, что за время первого периода Киотского протокола в 2010–2012 годах в РФ было подано 156 заявок на ПСО, из них 93 — зарегистрированы ООН. В тот период были подтверждены сокращения около 300 млн тонн СО2-эквивалента, из которых около 240 млн тонн – продано. Но когда РФ не взяла на себя обязательства по второму периоду Киотского протокола, продажа углеродных единиц в рамках ПСО стала для российского бизнеса недоступна. И компании перестали верифицировать свои сокращения.

В итоге проект «Химпрома» стал первым с 2012 года заверенным сокращением выбросов парниковых газов после выхода России из механизма совместного осуществления по ст. 6 Киотского протокола. Насколько это актуально именно сейчас – не ясно, ведь в рамках Парижского соглашения по климату, которое с 2020 года придет на смену Киотскому протоколу, в ООН только прорабатываются правила экономических механизмов. Как известно, страны, подписавшие Соглашения, взяли на себя лишь добровольные обязательства по сокращению выбросов ПГ. Стимулирующие инструменты или запреты каждый придумает самостоятельно, речи о глобальном углеродном рынке пока не идет. Зато развиваются национальные и региональные системы торговли сокращениями. «Уже работают 17 рынков с оборотом около 4 млрд тонн СО2-эквивалента (еще 11 находятся в стадии создания) и добровольные международные рынки. По данным отчета State of Voluntary Carbon Markets, в 2016 году суммарный оборот последних снизился на 24% и составил 192 млн долларов (продано около 63 млн тонн СО2-эквивалента, предложение превысило спрос на 54 млн тонн)», - пишет «Коммерсант».

«Химпром» еще в августе сообщал, что КПМГ проводит «процедуру обеспечения уверенности в отношении сокращений выбросов ПГ, достигнутых по проекту «Утилизация коксового газа на ООО «Химпром» за 2013-2016 годы», в рамках Программы интеграции климатических инициатив (ПИКИ) фонда «Русский углерод». Она была запущена в мае, параллельно с основанным на ней Углеродным реестром, который был «создан для регистрации проектов и программ количественных обязательств по предотвращению изменения климата». В основу ПИКИ легли «действующие климатические инициативы бизнеса и регионов», программа в теории должна позволить им «использовать инвестиционные инструменты, базовым активом которых являются результаты целенаправленной деятельности по предотвращению изменения климата», прежде всего, сокращения выбросов парниковых газов.

«Химпром» рассчитывает продать свои сокращенные выбросы на внешних добровольных рынках сокращений. Старший менеджер группы по оказанию услуг в области устойчивого развития КПМГ в России Владимир Лукин объяснил «Коммерсанту», что купить их смогут компании, заинтересованные в компенсации углеродного следа, причем цены колеблются от 1 до 130 долларов за тонну.

В «Химпроме» заявляли, что верифицированные сокращения будут размещены в Blockchain экосистеме DAO IPCI, созданной «Русским углеродом», для «привлечения средств на поддержание и реализацию низкоуглеродной стратегии, возмещения вреда от атмосферных выбросов». «Блокчейн DAO IPCI позволяет осуществлять операции с независимо заверенными экологическими единицами на основе жестких принципов открытости, надежности, децентрализации, предупреждения манипуляции данными и двойного зачета. Экологические единицы, размещенные в DAO IPCI, доступны любому пользователю без ограничений для компенсации углеродного следа, соблюдения обязательств».

«Это не механизм Совместного осуществления Киотского протокола и не его продолжение. Одно из главных отличий ПИКИ от ПСО в том, что сокращения выбросов должны быть фактическими, а не основываться на гиптотетических сценариях. Также ПИКИ - полностью добровольная программа и не зависит от государства», - объяснил на своей странице в Facebook глава фонда «Русский углерод» Алексей Шадрин. По его словам, в марте 2017, когда на базе DAO IPCI состоялась пилотная сделка по покупке сокращений выбросов проекта солнечной электростанции на острове Маврикий. «Благодаря гибкости платформы DAO IPCI у экопроектов есть возможность как криптовалютного, так и традиционного финансирования. С помощью DAO IPCI мир сможет узнать и поверить в то, что и в России есть «углеродные кредиты» высокого качества. Мы также надеемся, что и российское и международное сообщество оценит результаты проекта и, возможно, использует этот опыт при формировании регулирования».

В 2012 году за счет реализации сокращенных выбросов иностранным инвесторам «Химпром» получил порядка 60 млн рублей

По мнению генерального директора Центра экологических инвестиций Михаила Юлкина, «на добровольном углеродном рынке не бывает просто сокращений выбросов ПГ. Они должны отвечать определенным стандартам и должны верифицироваться по этим самым стандартам. А неопознанные сокращения товаром на рынке не являются». «Надо также помнить о том, что если вы передали свои сокращения выбросов кому-то, то в свой отчет вы уже не можете их вставить. То есть вы считаете ваши фактические выбросы за отчетный год, получаете величину Х. Потом вспоминаете о том, что вы передали сокращения выбросов в размере Y покупателю и что вы обещали ему эксклюзив на эти сокращения. И тогда вы добавляете к вашим фактическим выбросам Х эти самые переданные Y. И выходит, что ваши выбросы это уже не Х, а Х + Y. В итоге покупатель ваших сокращений свой товар (бизнес) озеленил, а вы – нет. Он вам, конечно, заплатил, но вместе с тем как бы передал вам на баланс свои выбросы. И теперь за его выбросы отвечаете вы. Вот это и есть углеродный рынок. Ты им бублик, а они тебе – дырку от него» (спор по этой теме с Владимиром Лукиным вы можете почитать в комментариях к посту в личном Facebook господина Юлкина).

Кроме того, продолжает Юлкин, «правительство той страны, откуда родом сокращения, тоже не должно показывать их в национальном отчете, если эти сокращения переданы за рубеж. А должно, наоборот, добавить все переданные за рубеж сокращения к фактическим выбросам за отчетный год. И ответственность за это несет передавшая сторона. То есть вы еще и за свое правительство отвечаете. Потому что передали покупателю эксклюзив (а иначе он ваши сокращения не купит). И за нарушение этого обязательства вас же могут еще и взгреть. И деньги вытрясти в виде штрафа. А наше правительство даже углеродного реестра не имеет, чтобы в нем отметку о транзакции сделать. И процедуры такой тоже нет».

Действительно, по плану подготовки РФ к ратификации Парижского соглашения разработка законопроекта о госрегулировании выбросов ПГ намечена на июнь 2019 года. Но национальные цели России в деле сокращения выбросов далеки от амбициозных планов других государств, которые не просто подписали, но и ратифицировали Соглашение. Так, правительство РФ любит ссылаться на данные Национального кадастра антропогенных выбросов ПГ и настаивать на роли России как донора для всего мира.

По данным последнего доклада, за 1990-2015 годы, который Росгидромет уже представил в Секретариат Рамочной конвенции ООН об изменении климата, совокупные выбросы ПГ по сравнению с 1990 годом снизились на 45,8% (с учетом сектора «Землепользование, изменения землепользования и лесное хозяйство», ЗИЗЛХ) или на 29,6% - без учета ЗИЗЛХ. Распределение вкладов в общий объем выбросов в России остается стабильным: доминирует «Энергетика» (82,8%), «Промышленные процессы и использование продукции» (7,9%), «Сельское хозяйство» (5%) и «Отходы» (4,3%). Лишь выбросы, связанные с отходами, демонстрируют постоянный рост и значительно превысили уровень базового 1990 года, вследствие чего вклад сектора «Отходы» в совокупный выброс заметно увеличился (на 2,3%). Но если в целом все сокращается, а не растет, зачем спешить с регулированием?

По мнению генерального директора Центра экологических инвестиций Михаила Юлкина, «на добровольном углеродном рынке не бывает просто сокращений выбросов ПГ»
Александр Попов шеф-редактор «Кислород.ЛАЙФ»