Информационный партнер Комитета
по экологии и охране окружающей
среды Ассоциации менеджеров
22 Марта 2017

Под черным небом раздора

Красноярск не сходит с экологической повестки — там протестуют против «черного неба», требуют закрыть все угольные ТЭЦ и отобрать яхты у олигархов. Эксперты «Зеленого патруля» вообще назвали город-миллионник на Енисее зоной экологического бедствия. По просьбе «Кислород.ЛАЙФ» красноярский журналист Наталья Кобец сходила на митинг «За чистое небо» 18 марта и сформулировала, что она обо всем этом думает. 
Поделиться в социальных сетях
Выводы общественников из «Зеленого патруля» придали дополнительное ускорение тлеющему недовольству качеством жизни в Красноярске. Вот в Екатеринбурге люди недовольны грязью на дорогах, в Новосибирске жителям часто не нравится пыль. А в Красноярске ворох проблем оказался завязан в такой тугой узел, который не смог связать бы и фригийский царь Гордий.

При этом выводы «патрульных» оспорить сложно: «Один из крупнейших в мире — Красноярский алюминиевый завод, выпускающий более 1 миллиона тонн продукции в год — работает в черте города-миллионника. Если учесть еще объемы выброса «древнего» парка автотранспорта, ТЭЦ, десятков крупных угольных котельных, тысяч бытовых угольных котлов, цементного завода и десятков других предприятий (зачастую неучтенных), то ясно, почему жители Красноярска задыхаются. В условиях общепланетарного изменения климата все больше развивается Сибирский антициклон, и в Красноярске все чаще наблюдаются неблагоприятные метеорологические условия (НМУ), которые затрудняют рассеивание выбросов загрязняющих веществ. Красноярские СМИ окрестили такие периоды режимом «черного неба».

Беда в том, что большинство экоактивистов не читают дальше заголовка, а из комплекса проблем – от наличия крупных предприятий (Красноярск в советское время был закрыт для иностранцев, так как на заводах в городе ковали оборонный щит страны) до глобального изменения климата – вычленяют только только некоторые. Например, КрАЗ или, что стало трендом этой зимы — угольные ТЭЦ, которые принадлежат «Сибирской генерирующей компании» (СГК). Петиция на change.org против угольной энергетики набрала более 75 тыс. подписей. Почему экологический простет сводится только к заголовкам – можно только предполагать. Причины могут быть совершенно разными – от материальной заинтересованности до элементарной некомпетентности. Опять же – и это наверняка простое стечение обстоятельств – обострение экологической активности обычно совпадает с очередными выборами. Как однажды заметил ректор СФУ академик РАН Евгений Ваганов, один из ведущих ученых в мире в области дендрохронологии и лесопользования, «экология – это та область, где все являются специалистами, все знают, что делать».

Угольные ТЭЦ в Красноярске стали символом экологических проблем города-миллионника на Енисее
Камнепад раздора

Зачастую риторика «экозащитников» строится на элементарной подмене понятий: режим НМУ (неблагоприятных метеоусловий), который в Красноярске окрестили «режимом черного неба» (и даже придумали городу бренд на этой базе!), вводится не вследствие того, что какой-то злой энергетик или металлург взял и загадил весь воздух в городе. Такой режим вводят превентивно – погода поменялась таким образом, что выбросы будут плохо рассеиваться, и НМУ объявляют для того, чтобы предприятия в указанный период снижали уровень вредного воздействия на окружающую среду. В глазах же обывателя «режим черного неба» - индульгенция для заводов дымить сколько угодно.
Экоактвисты нередко игнорируют и такой фактор как небольшие котельные, бытовые котлы и множество мелких предприятий – от асфальтовых заводиков до шиномонтажек, которые, во-первых, точно не озонируют воздух, а во-вторых, часто работают вообще безо всяких разрешений. Дескать, ну что там эти 15-20 неучтенных фабрик в промзоне на улице Пограничников. Ведь у нас целый КрАЗ под боком. А также ТЭЦ, которые дымят только для того, чтобы владелец компании Андрей Мельниченко смог окупить свою огромную яхту. Бросаться с копьем на крупную мельницу — это выглядит красиво и благородно; воевать с десятками мелких лавочников — трудоемко и бесперспективно в плане паблисити.

Еще один пункт разногласий между экоактивистами и «экопессимистами» (назовем так тех, кто смотрит на экологические проблемы Красноярска рационально) — это автотранспорт. По официальным данным, на него приходится до трети объема загрязнения атмосферного воздуха в городе. Промышленности в Красноярске после краха СССР стало ощутимо меньше, территории бывших индустриальных гигантов отданы под жилые кварталы и торговые центры. А машин у людей — ощутимо больше. И даже несмотря на то, что многие автомобили вроде бы соответствуют высоким экологическим стандартам, к качеству бензина есть вопросы и у контролирующих органов, и у самих автовладельцев. Но главный контраргумент, тем не менее, остается прежним: «Да, автомобили – это треть загрязнения, но ведь промышленность – это в два раза больше! Поэтому пока мы не поборем крупные промышленные империи — руки прочь от личного транспорта!».

Такие факторы как глобальное изменение климата и смена «розы ветров» в результате плотной застройки города высотками, кажется, впервые публично прозвучали только год назад на экологических слушаниях, прошедших под эгидой Законодательного собрания края. Можно как угодно относиться к той площадке и, конечно, учитывать, что мероприятие было хорошо срежиссировано, но факт остается фактом: на нем прозвучали самые разные точки зрения – и в защиту угольной генерации, и в пользу газификации, и за создание экологической полиции, и др. Порой обсуждение выглядело довольно пикантно – например, когда представитель одной из крупных строительных компаний эмоционально доказывал вред от автомобилей... А о вторичном загрязнении в результате плохой уборки города, кажется, и вовсе говорил один только бывший замминистра краевого минприроды, а сейчас председатель Красноярского регионального отделения экодвижения «Зеленая Россия» Сергей Шахматов. Но буквально до недавнего времени его слова как-то не воспринимали всерьез: какое вторичное загрязнение, когда у нас (смотри абзацем выше).

Только по официальным данным, на автотранспорт приходится до трети выбросов в атмосферу Красноярска

А что мы на самом деле знаем?


В публичном пространстве противоречия между экоактивистами и «экопессимистами» настолько глубоки, что, кажется, договориться им просто невозможно. «Пессимисты» ставят в упрек активистам нежелание отказаться от личного транспорта и обвиняют в лоббировании интересов финансово-промышленных групп. Активисты с не меньшей горячностью обвиняют «пессимистов» в ангажированности и личной материальной заинтересованности. Под раздачу попадают и ученые. Любые исследования, не касающиеся воздействия на окружающую среду заводов и ТЭЦ (в частности, недавнее исследование о влиянии застройки на продуваемость города), объявляются проплаченными.

Между тем, одна из главных проблем, тормозящая любые экологические мероприятия, - это отсутствие достоверных данных об уровне и источниках загрязнения воздуха в Красноярске. Все, что есть у краевой власти, - это расчетная методика оценки воздействия на окружающую среду. Расчет от воздействия автомобилей делается примерно следующим образом: оценивается год выпуска транспортного средства, зарегистрированного в регионе, и указанные производителем параметры загрязнения. В каком состоянии находится топливная система конкретного авто, как часто оно ездит и вообще находится ли физически в городе – выяснить невозможно. Не существует также методик, «привязывающих» источник загрязнения к конкретным загрязняющим веществам (хотя исследования ведутся). Поэтому те самые «объективные данные», которыми оперируют все стороны диалога, назвать действительно объективными можно, выходит, лишь с большой натяжкой.

«Есть сводный том ПДВ (предельно допустимых выбросов), который является статическим документом, он обновляется раз в пять лет, и на протяжении этого срока данные неизменны. Но выбросы-то живут здесь и сейчас, за пять лет появляются новые источники, меняются объемы производства… Нужно создать динамический том ПДВ на базе программного продукта, в котором загрязнение будет учитываться и меняться здесь и сейчас. Получило новое предприятие разрешение Росприроднадзора – зашел в программный продукт, зафиксировал. Программа сразу же перерисовывает фоновые концентрации — как они рассеиваются, как это влияет на здоровье... У нас есть краевое мониторинговое учреждение, есть программный продукт, на базе которого все это можно сделать. Если появится динамический том ПДВ, у губернатора и правительства будут железобетонные аргумент в разговоре с загрязнителями», - объясняет Сергей Шахматов. Красноярская «Зеленая Россия» уже сотрудничает с краевым минприроды по этой теме, говорит Шахматов. Но, похоже, процесс идет небыстро.

И проблема в том, что фактически министерство природных ресурсов и экологии Красноярского края работает без руководителя: министр Елена Вавилова с сентября 2015 года находится под следствием и отстранена от должности. Ее обязанности возложены на 30-летнего Дмитрия Еханина, который и по сей день официально трудится в статусе заместителя министра – даже не приставки «и.о.». Более того, в июле прошлого года из полномочий минприроды вывели вопросы лесопользования, создав отдельное министерство лесного хозяйства. Выходит, что за одну из главных для жителей всего края – а не только города Красноярска – проблему личной ответственности не несет никто.

Хотя по итогам прошлогодних экологических слушаний на базе СФУ был создан краевой Экологический штаб, главой которого стал председатель Заксобрания Александр Усс. Штаб собрался, распределил комитеты и портфели, написал некую «дорожную карту», основанную на резолюции публичных слушаний, но пока каких-то ярких результатов своей работы не продемонстрировал. Впрочем, странно ожидать, что за год сообщество ученых и экологов-исследователей придумает, как решить проблемы, корни которых лежат в 1950-х годах прошлого века, когда в Красноярске закладывались основы его промышленной мощи. То, что штаб работает не настолько эффективно, как ожидалось, признает и сам Усс. «Должен сказать, что по целому ряду направлений мы неудовлетворенны темпами работы. В мае состоится комплексное обсуждение того, что сделано и не сделано за год, и у меня есть все основания говорить, что целому ряду ответственных должностных лиц, отвечающих за эти направления, придется выслушать очень жесткие и нелицеприятные оценки. Если не будет серьезных изменений в управленческом стиле, не исключаю и радикальных кадровых предложений».

В то же время, по мнению Усса, краевая власть – и исполнительная, и законодательная – «знает, куда идти». «Экологический штаб носит больше, наверное, научно-изыскательский характер, комитеты возглавляют ученые и исследователи, а нам не хватает системной управленческой работы на межведомственном уровне – разработки нормативных актов, контроля... Это касается санитарного благополучия, развития промышленности и внедрения наукоемких технологий и других аспектов. И, конечно, на это нужна политическая воля: мэру и губернатору необходимо четко позиционировать себя на экологическую тематику», - уверен Сергей Шахматов.

Красноярску порой рекомендуют присмотреться к опыту Челябинской области, где губернатор Борис Дубровский оседлал экологическую волну, выступил с докладом на Госсовете по экологии при президенте РФ и теперь лично контролирует введение в регионе системы сводного расчета влияния на атмосферу всей совокупности загрязнителей, действующих на конкретной территории. Красноярский губернатор Виктор Толоконский, несмотря на свою политическую подкованность и опыт, одеяло на себя перетягивать не спешит: очевидно, у него иные приоритеты в крае, лежащие в сфере экономики и бюджетной политики. Хотя стоит отметить, в повестке Красноярского экономического форума (пройдет в конце апреля) этого года тема экологии представлена масштабно. Однако упрек относительно кадровой политики в адрес губернатора справедлив: кому ж еще назначать министров?

Сергей Шахматов, «Зеленая Россия»: «Нам не хватает системной управленческой работы на межведомственном уровне – разработки нормативных актов, контроля... Это касается санитарного благополучия, развития промышленности и внедрения наукоемких технологий и др
Зерна от плевел

18 марта в Красноярске прошел митинг «За чистое небо», который оставил двойственное чувство: уж слишком резко диссонировали выступления с трибуны, куда вопреки декларации о внеполитическом характере мероприятия пустили представителей партий и политических движений, и его итоговая резолюция. Выступающие в основном клеймили бездействующую власть и мерзких олигархов, наживающихся на здоровье людей, не особенно выбирая выражений. В резолюцию же вошли не только уже традиционные пункты про перевод угольных ТЭЦ на газ и вынос КрАЗа за черту города, но и нечто новенькое – контроль того самого «вторичного» загрязнения, запрет точечной застройки и развитие электротранспорта. Такое впечатление, что готовили документ одни люди, а трибуну дали совсем другим.
В общем-то, понятно, что цель митинга – привлечь внимание к проблеме, а не объяснить собравшимся сложные аспекты экологии. Но, думается, власть будет готова к сотрудничеству только с теми, кто предлагает конструктивную повестку, а не теми, кто хотел бы только отнять и поделить, а виновных повесить на фонарях. И это уже — явный вызов для экоактивистов. Им так или иначе придется определиться в своих собственных желаниях и почистить свои ряды от тех, кто использует острую проблематику только в качестве лифта на пути в большую политику. 

Выбор же конкретного врага в данной ситуации — от КрАЗа до СГК — сомнительная стратегия. Проблема с экологией в Красноярске не решается по мановению волшебной палочки. И простых решений на этом пути не будет.

Автор - Наталья Кобец (Красноярск).