22 Июля 2019

Восстановить дамбы, контролировать вырубки

Поручения президента по итогам тулунского наводнения могут затронуть ГТС, градостроительство и лесопользование. Сейчас на повестке – оперативные решения, но до конца года правительство РФ может существенно изменить и основополагающие законы, включая Лесной и Водный кодексы.
Поделиться в социальных сетях

Восстановить или переселить?

Катастрофическое наводнения, поразившего в июне-июле Иркутскую область и часть Красноярского края, вновь обострило вопрос о надежности и исправном состоянии защитных гидротехнических сооружений (ГТС) на тех реках, где нет крупных плотин. Дамбы, по сути, являются универсальным и чуть ли не единственным способом защиты прибрежных территорий от водной стихии. Но состояние этих объектов, собственниками которых обычно являются муниципалитеты (в Тулуне – тоже), в целом по стране можно оценить как катастрофическое. «С паводками, особенно в Сибири, на Дальнем Востоке, мы сталкиваемся, к сожалению, регулярно. Я уже ранее поручал обследовать русла рек, состояние гидротехнических сооружений на территориях со сложной паводковой обстановкой. Такой мониторинг должен вестись постоянно, это позволит снизить риски подобных бедствий и людей вовремя предупреждать», - заявил президент России Владимир Путин на совещании по итогам визита в Тулун, где он встретился с гражданами и лично осмотрел работу по ликвидации последствий наводнения.

Кроме организации качественного мониторинга, главный вопрос – будущее действующих ГТС. Достоверно известно, что в зоне затопления находятся три дамбы, включенные в реестр Ростехнадзора – в Тулуне, селе Алкин Куйтунского района и в самом Куйтуне. Вопреки первым сообщениям очевидцев и скандальным сообщениям в социальных сетях, дамба в Тулуне все-таки выстояла, просто оказалась ниже, чем высота пришедшей в город волны В интервью «Новой газете» губернатор Иркутской области Сергей Левченко заявил, что как строитель по первой специальности не видит в случившемся вины проектировщиков и строителей: «Дамба была сделана по чертежам на основании наводнения 1984 года, когда вода поднялась на семь метров. Дамба сооружается в соответствии с нормативами на основании самого высокого уровня воды за последние 100 лет, которые существуют в статистике. Вот и была взята статистика проектировщиками, которые с запасом заложили уровень в девять метров. А в этом году вода поднялась почти на 14 метров».

Об этом же на совещании с президентом говорил председатель правительственной комиссии по ликвидации последствий наводнения, вице-премьер РФ Виталий Мутко: «Уже видно, что, в общем-то, все рассчитано было в среднем до восьми метров, а волна поднималась до 14». По словам Мутко, «мы запланировали 29 мероприятий, из них 20 аварийно-восстановительных по ремонту, реконструкции, строительству пяти берегоукрепительных и гидротехнических сооружений, четыре – это инженерная защита. Первоочередные задачи – это ремонт дамбы в Тулуне. Слева, напротив нашей Юбилейной улицы, откуда вода, и в Нижнеудинске – это тоже та дамба, которая практически разрушена. Эти работы и ряд других мы в первоочередном порядке сделаем, восстановим, а потом… Нам нужно будет обследовать всю систему от истоков и провести работы, уже принять тогда более капитальные решения на будущее. Сейчас мы восстановим все до тех проектных решений, которые были до подтопления».

Региональные власти, как заявил Сергей Левченко на пресс-конференции, организованной для региональных СМИ 21 июля, приняли решение временно восстановить все местные дамбы по старым чертежам и схемам, сохранившимся в архивах: «У нас стоит задача восстановить дамбы до осенних дождей. Работа эта очень большая. Потребуется около 1,3 млрд рублей». Вероятно, это оперативное решение призвано защитить пострадавшие населенные пункты от грядущего осеннего паводка. Правда, непонятно, о каких расходах говорит губернатор: едва ли инженерные подразделения Центрального военного округа, которые еще 18 июля отчиталась о восстановлении дамбы в Тулуне, выставят бюджету области счет за проделанную работу, учитывая, что ликвидация последствий наводнения происходит в рамках ЧС федерального масштаба. Постройка дамбы в Тулуне (самой большой в зоне наводнения) в 2007-2008 годах обошлась в 51 млн рублей. Даже с учетом инфляции трудно представить, чтобы на восстановление всех защитных сооружений потребуется почти в 25 раз больше. 

Возможно, Левченко имел в виду строительство новых дамб. И капитальную реконструкцию действующих. Администрация Тулуна наверняка будет просить увеличить защитное сооружение по всем трем направлениям: в длину, ширину и высоту. Раздаются и голоса, которые настаивают на еще больших расходах. Так, российский координатор международной экологической коалиции «Реки без границ» Александр Колотов, например, считает необходимым перестроить вообще все ГТС в стране. Или по крайней мере в Сибири: «У нас все плотины и дамбы построены с учетом старых климатических циклов, которые поменялись из-за глобального потепления. В Европе уже давно применяются нормы адаптации ГТС к новым климатическим условиям. Если государство и владельцы ГЭС не займутся разработкой и внедрением норм адаптации, в опасности окажутся дома, построенные за последние 20-25 лет». 

Возможно, впрочем, что от некоторых дамб вообще проще отказаться – в пользу более разумного решения: полного отказа от строительства в затапливаемых зонах. Такая позиция уже встречалась в выступлениях Левченко. Нашла она свое отражение и в требованиях президента: «Также поручал установить законодательный запрет на строительство жилья в зонах, подверженных подтоплению. В Земельный кодекс соответствующие изменения внесены, а подзаконные акты до сих пор не приняты. Норма на практике не действует. Я прошу правительство быстрее завершить формирование правовой базы в этой сфере, а регионы – ускорить работу по определению границ таких территорий и их внесению в документы территориального планирования. Надеюсь, что коллеги в регионах меня услышат сегодня». 

По предварительным опросам, не менее 20% жителей пострадавших районов хотят покинуть опасные места, переселиться в другие районы Иркутской области. Подобный опыт у региона имеется – достаточно вспомнить переселение около 2 тыс. человек с территории будущего Богучанского водохранилища в Усть-Илимск и Иркутск. Для оставшихся на малой родине жителей Тулуна и других пострадавших населенных пунктов так или иначе все равно нужно строить новое жилье, и сейчас оптимальный момент, чтобы построить его на возвышенных, безопасных местах.

«Я уже ранее поручал обследовать русла рек, состояние гидротехнических сооружений на территориях со сложной паводковой обстановкой. Такой мониторинг должен вестись постоянно, это позволит снизить риски подобных бедствий и людей вовремя предупреждать».

Мог ли лес остановить воду? 

Еще один вопрос, который возникает в связи с наводнением – является ли оно следствием вырубки леса в верховьях Уды, Ии, Бирюсы и других левых притоков Ангары? Наталья Кузьмик, кандидат сельскохозяйственных наук, ученый секретарь Института леса им. В. Н. Сукачева Красноярского научного центра СО РАН, отвечает на этот вопрос решительно и однозначно: нет.

В статье «Виноваты ли леса в июньском наводнении в Иркутской области?», опубликованной в издании «Наука в Сибири», она утверждает: «В СМИ высказываются категоричные суждения о том, что на ситуацию повлияло количество и состояние лесов в водосборных бассейнах рек Уды и Ии, ниже которых расположен, в частности, город Тулун. Такая версия вызывает сомнение, поскольку основные вырубки сосредоточены к северу от населенных пунктов, попавших в зону затопления, то есть ниже по течению. Верховья реки Ии, как и многих других рек — притоков Уды и Кана, находятся в высокогорных районах Восточного Саяна. Эти районы практически недоступны для освоения лесов».  

Эту информацию подтверждает и губернатор Левченко: «Наводнение шло с Саян, с гор. Если посмотреть карту официальных зафиксированных незаконных рубок за все последние годы и десятилетия, они на севере». Более того, по оценке ученых, леса в принципе не смогли бы повлиять на развитие событий, поскольку лесная растительность лишь смягчает пики паводков за счет перехвата атмосферных осадков и перевода поверхностных вод в почву. Такой эффект выражен на небольших водосборах площадью до нескольких квадратных километров, но в крупных водосборах регулирующая роль лесов снижается. 

Как настоящие ученые, сотрудники Института леса предлагают не принимать их слова за безусловную истину, а провести дополнительные исследования: «…в России исследования, на основе которых можно создавать модели такого рода, редуцированы до неприличного минимума. Того багажа, который был накоплен лесными гидрологами в СССР, уже недостаточно для понимания гидрологической роли лесов в условиях происходящих климатических изменений и возрастающего влияния человека».  

Не известно, читал ли президент России эту статью, но вопрос о рубках леса он поставил: «Нужно усилить контроль за лесопользованием в целом, не только в регионе – в стране. Незаконная вырубка ведет к переувлажнению почвы, увеличивает риски наводнений. Прошу правительство создать специальную рабочую группу по мониторингу за ситуацией с лесопользованием. С учетом важности этой темы, мы на ближайшем заседании Госсовета более подробно об этом поговорим». 

Можно уже точно сказать, что наводнение в Иркутской области повлечет за собой гораздо больше последствий, чем схожее по срокам и масштабам наводнение 2018 года в Забайкальском крае. Там тоже были истории с рубками леса в верховьях рек, размытые дамбы и унесенные дома, однако это не привело к столь конкретным и последовательным поручениям президента.

«Нужно усилить контроль за лесопользованием в целом, не только в регионе – в стране. Незаконная вырубка ведет к переувлажнению почвы, увеличивает риски наводнений».