10 Апреля 2018

Ликбез №23: Не трогайте нерпу!

На этой неделе закончится публичное обсуждение скандального законопроекта Минсельхоза РФ, которым в России может быть разрешен промышленный промысел байкальской нерпы. Общественность категорична – и мы в «Кислород.ЛАЙФ» также против любых попыток искусственно регулировать численность млекопитающего – символа Байкала. Попытались разобраться, почему охота на нерпу – не просто плохая, а вредная инициатива.

Поделиться в социальных сетях

30 марта 2018 года Минсельхоз РФ выложил на федеральном портале проектов нормативных правовых актов паспорт законопроекта «О внесении изменений в правила рыболовства для Байкальского рыбохозяйственного бассейна, утвержденные приказом Министерства сельского хозяйства РФ от 7 ноября 2014 года №435». Наибольший интерес, а затем и громогласное осуждение общественности вызвали пункты с 12 по 14.

В п. 14, например, говорится: «Пункт 19 дополнить новым подпунктом «в» следующего содержания:«в) осуществлять добычу (вылов) байкальской нерпы: на плаву, а также на плавающих льдинах – с использованием огнестрельного оружия; с использованием гладкоствольных ружей – повсеместно; крючковой снастью». П. 12 описывает, что нерпу можно будет добывать «в южной части озера Байкал, ограниченной прямой исходной линией, соединяющей северную оконечность мыса Верхнее Изголовье на полуострове Святой Нос с наиболее удаленной в сторону озера точкой мыса Покойники, расположенного на западном побережье озера». Там сроки охоты будут разрешены с 1 января по 1 апреля и «с распаления льда по 31 декабря». А «в северной части озера Байкал, ограниченной прямой исходной линией, соединяющей северную оконечность мыса Верхнее Изголовье на полуострове Святой Нос с наиболее удаленной в сторону озера точкой мыса Покойники, расположенного на западном побережье озера» – с 1 января по 10 апреля и «с распаления льда по 31 декабря». 

В п. 13 указано, что Минсельхоз РФ против лишь добычи «кормящих самок и детенышей на стадии белька»; под запрет также предлагается поставить добычу нерпы при помощи гладкоствольных ружей или крючковых снастей, а также на отстрел из огнестрельного оружия нерп, находящихся в воде или на плавающем льду.

Большинство критиков законопроекта уверены, что эти поправки, несмотря на все оговорки, разрешают промышленную добычу байкальской нерпы, а ведь подобный промысел запрещен много лет подряд – как минимум с 2007 года. Конечно, речь пока идет о проекте закона – поправки еще не приняты, сейчас на портале идет сбор предложений и экспертиза внесенных изменений. Экологи уже подняли волну, и поэтому «дизлайков» у предложений Минсельхоза РФ – почти 3 тыс. Тогда как «за» проголосовало всего 16 человек. Вчера в Иркутске и Чите местные общественники провели серию одиночных пикетов, в том числе и против добычи нерпы. Публичное обсуждение законопроекта будет завершено к 12 апреля. И сейчас именно от активности общественности зависит, пройдут ли эти вредные поправки. Или же государство все-таки прислушается к противникам и не станет разрешать чудовищный промысел.

ФГБУ «Заповедное Подлеморье»
Минсельхоз РФ против лишь добычи «кормящих самок и детенышей на стадии белька». Публичное обсуждение скандального законопроекта будет завершено к 12 апреля.

Что такое нерпа для Байкала?

Байкальская нерпа – единственное обитающее в озере млекопитающее, до прихода человека было вершиной пищевой цепочки и, разумеется, привлекало внимание всех исследователей и землепроходцев начиная с XVII века. Считается, что первое научное описание нерпы составили участники 2-й Камчатской экспедиции Витуса Беринга (по крайней мере, именно эту дату называет академик Георгий Галазий в книге «Байкал в вопросах и ответах»). Ученые до сих пор не знают точно, как именно это морское млекопитающее попало в замкнутый водоем посреди материка. Наиболее распространенная версия говорит о том, что нерпы приплыли из Северного Ледовитого океана по Енисею и Ангаре – или же спустились по Лене, в которую когда-то был сток из Байкала. 

Живут нерпы достаточно долго: максимальный известный срок 56 лет для самок и 52 года для самцов. При этом животные могут приносить потомство с 4-7 и до 40 лет почти ежегодно (10-20% самок по разным причинам остаются яловыми). Беременность длится 11 месяцев, за жизнь одна самка может родить, вероятно, до двух и более десятков детенышей (за раз она рожает одного и редко двух). Большая часть нерп появляется на свет в середине марта; самка рожает их прямо на льду, в снежном логове. Взрослая особь в среднем весит около 50 кг; максимальная масса самцов – 130 кг, при длине 1,7-1,8 метров. Самки меньше по размерам (1.3-1,6 метров), и весят обычно до 60-70 кг. Линейный рост у нерп заканчивается к 17-19 годам, а вес они могут набирать до конца жизни.

Человек охотился на нерпу с древнейших времен – археологические находки это подтверждают. В книге академика Галазия «Байкал в вопросах и ответах» написано, что местные жители побережий Байкала считают мясо и особенно жир нерпы целебным (для лечения туберкулеза и язвы желудка). «Нерповщики» (добытчики нерпы и буряты) считают деликатесом свежую, еще теплую печень нерпы, в которой содержится много витаминов. Шкуры используют для подбивки охотничьих лыж шерстью наружу, для изготовления одежды, рукавиц и обуви (унтов). Наиболее красивый, прочный и дорогой – серебристо-серый мех трех-четырехмесячных нерпят. 

В книге журналиста Леонида Шинкарева «Сибирь: откуда она пошда и куда она идет» (Москва, 1978 год) можно найти упоминание о том, что во второй половине XVIII века «брали до двух тысяч животных каждый год». Также он вспоминал, что шкурки нерпы использовали однажды для пошива формы сборной СССР на одну из зимних Олимпиад. Участники команды заметно выделялись среди спортсменов других стран, но не могли объяснить, что за экзотический зверь был использован. В предвоенное советское время промысел был стабильным, но не большим; пик охоты на нерпу пришелся на годы Великой Отечественной войны, когда всякое мясо и всякий мех работали на победу. Затем промысел заметно сократился: «Видимо, повлияли невысокие заготовительные цены на жир и шкуры», писал Шинкарев. Мясо нерпы даже после термической обработки имеет специфический вкус и не пользуется особым спросом по сравнению с другими доступными сортами и тем более – в сравнении с самым знаменитым деликатесом Байкала омулем. 

В годы, когда журналист «Известий» писал свою эпохальную книгу, на Байкале насчитывалось более 40 тыс. нерп, а добывали тогда около 3 тыс. особей ежегодно. Вот как Шинкарев описывал процесс охоты: «(Охотники за нерпой) начинают промысел в середине апреля. Лед еще прочен, дни уже ясные, солнечные. Охотник ставит на санки белый парус с двумя отверстиями. Одно для глаз. Другое – для ружейного ствола. Сам надевает на ватную фуфайку белый маскировочный халат и скользит на санях к тем льдинам, на которых греются нерпы. Выстрелы слишны так далеко, что и не разберешь, началась охота на нерпу или это трещат льдины». В книге Галазия описано, что нерпу в последние годы добывали в основном специальными подледными сетями (это рационально, потому что при этом почти нет потерь, которые бывают при отстреле, когда раненые животные уходят под лед и там погибают). Но разрешен был и отстрел – только в апреле, и только на перелинявших щенков нерпы. 

Заниматься такой охотой до сих пор имеют право только эвенки, проживающие в Северобайкальском районе. Годовой разрешенный объем добычи в рамках квоты для коренных малочисленных народов Сибири – не более 1,5 тыс. голов в год. По данным заместителя начальника Иркутского территориального отдела контроля, надзора и рыбоохраны Ангаро-Байкальского территориального управления Росрыболовства Рината Енина, имеющие на это право граждане никогда не выбирали квоту в полном объеме. 

Поэтому сама мысль о том, что нерпу можно добывать массово и исключительно ради еды и меха, представляется в Иркутской области и Республике Бурятия чем-то крайне диким. Население двух регионов, конечно, не имеет прямых родственных связей с североамериканскими индейцами, но если бы тотемизм получил когда-нибудь распространение, нерпа была бы вне конкуренции. Общественность крайне остро переживала эпидемию чумки, поразившую популяцию нерпы в 1987-1989 годах. Одна из первых неформальных общественных организаций Иркутска, «Общество защиты Байкала», даже организовала тогда серию экспедиций в прибрежные поселки области с целью сбора информации о гибели животных. Собранные сведения мало чем помогли ученым, поскольку местные жители не умели брать пробы и хранить образцы, но сам по себе факт в истории остался примечательный. 

Практически такая же волна обеспокоенности, поднявшаяся осенью 2017 года после обнаружения более 140 тушек погибших животных, показала, что за прошедшие 30 лет интерес и любовь к нерпе не стали меньше. И если на добычу нерпы в рамках квот для КМНС еще как-то глаза закрывались, то официально разрешенный промысел «для всех» явно будет воспринят общественностью, и не только экологами, как настоящее преступление. Петицию на Chenge.Org «Мы за то, чтобы нерпы жили! Голосование до 12 апреля!», созданную на днях москвичкой Евгенией Хмелевой, уже подписало более 200 тыс. человек. В 2015 году документ с требованием запретить браконьерскую добычу нерпы поддержали более 167 тыс. человек. А петицию, созданную в начале апреля 2018 года иркутским бардом Евгением Кравклем, менее чем за неделю подписали около 13 тыс. человек.

ФГБУ «Заповедное Подлеморье»
Если на добычу нерпы в рамках квот для КМНС еще как-то глаза закрывались, то официально разрешенный промысел «для всех» явно будет воспринят общественностью, и не только экологами, как настоящее преступление.

Нерпа выделки не стоит?

Благодаря столетиям наблюдений о нерпах известно достаточно много, но все еще сильны и мифы, распространяемые когда по незнанию, а когда и со злым и корыстным умыслом. Сторонники открытия охоты на нерпу выдвигают два с половиной ключевых довода.

Половинка довода – «нерпа съедает слишком много омуля, из-за этого его поголовье и сократилось». Такие заявления вызывают только смех у биологов: нерпа съедает в год до тонны рыбы, но питается в основном голомянкой и бычками; омуль, сиг и хариус плавают слишком быстро, нерпа просто не в состоянии их догнать – и такие рыбы попадают в ее рацион лишь случайно, не более 1-2% от суточного рациона. Более того, ученые считают, что те особи, которые все же попадаются нерпе, вероятно, ослаблены, а потому этот естественный отбор лишь улучшает популяцию рыбных стад. Но есть и минус: часто омуля нерпы берут из браконьерских сетей – и платят за это собственной жизнью, потому что застревают в сетях и тонут вместе с ними. 

Первый полновесный довод – «нерпы стало слишком много». Вроде бы, разумное предположение при известной плодовитости этого млекопитающего. Однако имеющиеся способы определения численности (подсчеты с самолетов, обход учетных площадок или маршрутный) до сих пор не могут полностью удовлетворить ни ученых, ни общественников. Законопроект от Минсельхоза РФ появился именно потому, что часть специалистов оценила численность нерпы в 2017 году в 130 тыс. голов. Об этом, в частности, говорил научный сотрудник Байкальского филиала «Госрыбцентра» Андрей Варнавский в интервью ИА REGNUM. Якобы, такое количество - это уже перебор для экосистемы Байкала. 

Старший научный сотрудник учебно-методического центра «Сибохотнаука» ИрГСХА Борис Дицевич в интервью порталу Irk.ru заявил: «В среднем нерпы должно быть тысяч 50-60 голов, сегодня их насчитывается около 100 тысяч». Настроенные более скептически ученые напоминают, что последний подсчет нерпы проводился в 2007 году (в нем участвовали, среди прочих, и волонтеры «Гринпис России»), а за 10 лет многое могло измениться. Другими словами, никто в реальности не знает четко, сколько десятков тысяч нерп живет сейчас в озере.

При этом прошлогодняя история с гибелью полутора сотен животных вроде бы говорит о том, что численность популяции будет регулироваться естественным путем за счет гибели слабых особей и распространения болезней. Однако ни одна проба, ни одна проверенная тушка не дала подтверждения этим тезисам: все нерпы были сытыми и здоровыми, никаких признаков голода, истощения или заразных заболеваний у них не было. Некоторые специалисты объединяют два приведенных аргумента и говорят о том, что нерпа стала чаще питаться омулем как раз из-за того, что ее собственная численность выросла и голомянки уже на всех не хватает – однако омуля еще меньше, а скорость его передвижения никак не изменилась.

Директор НИИ биологии Иркутского госуниверситета Максим Тимофеев в интервью изданию «Тайга.Инфо» в декабре прошлого года отмечал, «ни о какой гибели от «перенаселения» или от «недостатка пищи», о которой заявляют отдельные активисты, говорить не приходится. Вероятнее всего причины, это мое субъективное мнение, все-таки связаны с инфекцией. Что же именно привело к заболеванию, заставившему погибших нерп отказаться от пищи и вызвавшеиу гибель, еще предстоит разобраться». Также ученый говорил о том, что «нет никаких предпосылок или аргументов (кроме искусственно выдуманных и раздутых в СМИ), для чего нужно проводить отстрел этого символа Байкала. Никакого перенаселения нет и в принципе в дикой природе быть не может. Байкальская экосистема сама отрегулирует численность нерп. Для этого ей не нужна помощь человека». 

Второй полновесный довод за разрешение промысла – охота на нерпу якобы может стать новым видом работы для рыбаков, лишившихся заработка из-за запрета на лов омуля. Самые тщательные подсчеты властей двух прибайкальских регионов дали не более нескольких сотен бывших рыбаков, причем многим из них сразу предложили готовые вакансии в их населенных пунктах. Надо понимать, что ловля омуля и охота на нерпу связаны между собой лишь одним – Байкалом, в остальном же эти два промысла не схожи ни спросом на продукцию, ни приемами и необходимым инвентарем.

«Три-четыре тысячи голов в год для целой промышленной отрасли – ни о чем. Подобные цифры раньше делала одна эвенкийская община. Семья охотников в год забивала на прокорм не больше трех нерп, четыре – это была большая редкость. Так и оставьте ее только для любительского лова исконным охотникам, для которых это традиционный промысел. Промышленный лов – это совсем другие цифры, для которых в Иркутской области и соседней республике уже нет инфраструктуры: зверофермы, на которых соболей и норок кормили мясом нерпы, почти все позакрывали. А для обработки шкур даже указанных объемов уже много – этим процессов нигде в Прибайкалье пока не занимаются. А смысл возрождать такие предприятия? На Западе меховая индустрия стремительно снижает объемы: мех носить уже немодно. Постепенно и в Россию такое отношение приходит», – заявил в интервью РИА «ФедералПресс» председатель Ольхонского отделения Иркутской областной общественной организации охотников и рыболовов и потомственный охотник Юрий Ламанов.

Резюмируя, можно отметить, что два полновесных доводах в пользу разрешения добычи нерпы в промышленных масштабах не имеют под собой никаких реальных и научно-обоснованных оснований. Лучше всего об этом заявил эколог, член Бурятского регионального объединения по Байкалу Кристиан Ринчинов в своем Facebook: «Нерпа жрет всего омуля. Это миф... Омуля жрет человек, продолжая браконьерски игнорировать временный запрет на его промышленный вылов. Популяция достигла пика и ее необходимо регулировать: для обоснования подобных выводов необходимо проведение серьезных исследований, которых по нерпе не проводилось; даже если популяция действительно достигла пика, она отлично отрегулируется сама с помощью естественных механизмов... Это поможет заработать местным жителям и принесет средства республике: предлагаемый разрешенный лимит добычи в пределах 5 тыс., причем только взрослых особей, которых просто так на льду не поймаешь, не сможет ни окупить затраты самих добытчиков на организацию промысла, ни принести сколько-нибудь значимые средства республике».

ФГБУ «Заповедное Подлеморье»
«Никакого перенаселения нет и в принципе в дикой природе быть не может. Байкальская экосистема сама отрегулирует численность нерп. Для этого ей не нужна помощь человека».

«За» и «против» промышленного отстрела 

нерпы в Бурятии

Общественность против

Зачем тогда Минсельхозу РФ затевать всю эту скандальную историю? Еще в декабре Максим Тимофеев указывал на то, «что отдельные поборники идеи легализации масштабной охоты на нерпу на озере, движимы не столь экологическими, сколько экономическими причинами. Запрос на туруслуги в байкальском регионе растет лавинообразно. Не является большим секретом, что организация охоты на нерп уже давно приносит хороший доход, помимо собственно спроса на мясо, жир и шкуру. Даже простой поиск в интернете сразу выдает нам актуальную стоимость такой услуги — от 150 тысяч рублей с человека. Притом, что легальность данного турпродукта вызывает определенные вопросы. Так что есть большая обеспокоенность истинными причинами всплеска разговоров о необходимости отстрела». 

Действительно, в конце 2017 года появилась реклама, приглашавшая в охотничий тур на Байкал – как раз в рамках квоты КМНС. Цена добычи одной тушки – 150 тыс. рублей – включала неделю проживания, первичную обработку меха и мяса, получение ветеринарного сертификата и прочие сложно разрешимые для обычного охотника вопросы. Тогда сразу же разразился громкий скандал, в ходе которого так и не прозвучало главное: купил ли хоть кто-то столь экзотическую путевку в мир неизведанного охотничьего удовольствия, какой безусловно может стать охота с продуваемого всеми ветрами льда на животное, которое и использовать-то толком нельзя? Сотрудники фирмы, предлагавшие тур, заявляли, что ни одного тура продать им так и не удалось.

Бурятский эколог Наталья Тумуреева уверена, что разрешение на добычу нерпы может стать еще одной приманкой именно для туристов, но не более того: «Не вижу промышленной необходимости в нерпичьем жире, мясе или шкуре. Якобы ест много рыбы? Люди, запомните уже, что главным конкурентом за омуль, являетесь вы сами. Это люди слишком много жрут омуля, вернее не жрут, а продают. Омуль давно для нас перестал быть средством питания - это средство наживы.В общем, это убийство ради убийства и еще более страшно, что ради удовольствия. Когда говорят, что всегда ее били - да били, но никогда ради удовольствия». 

Неудивительно, что против инициативы Минсельхоза РФ поднялась столь большая волна протеста. Причем против выступил даже комитет Госдумы РФ по экологии и охране окружающей среды. Об этом сообщил председатель комитета Владимир Бурматов в своем Instagram, подчеркнув, что «в адрес комитета в связи с этим идут десятки обращений с просьбой не дать уничтожить этот вид, обитающий исключительно на территории Байкала и не встречающийся более нигде в мире. В связи с этим направляем запросы комитета в Минюст (просим ведомство провести антикоррупционную экспертизу проекта приказа) и в Генпрокуратуру (проверить законность и коррупционную составляющую инициативы). Коллеги проголосовали за это решение единогласно. Таким образом ранее мы уже защитили Красную книгу от наступления на нее Минприроды. Тогда приказ антикоррупционную экспертизу не прошел и был возвращен обратно в Минприроды, а Генпрокуратура включилась в процесс и взяла проблему на контроль». 

«Акватория Байкала является единственным на планете местом, где обитает байкальская нерпа. Больше она нигде не живет. Понятно, что в отсутствие данных о популяции принимать такие решения нельзя, - уверен также Бурматов. – Если охота на нерпу начнется, ее придется брать под защиту точно так же, как дальневосточных леопардов или амурских тигров». Вскоре мы узнаем, останутся ли слова депутата только словами, или скандальная инициатива уходящего правительства РФ будет отправлена на свалку истории.

ФГБУ «Заповедное Подлеморье»
«Если охота на нерпу начнется, ее придется брать под защиту точно так же, как дальневосточных леопардов или амурских тигров».
Владимир Скращук Координатор Школы экологической журналистики (Иркутск)